От китайских пленников до одного из главных ремесел Самарканда
Появление бумажного производства в Самарканде традиционно связывают с Таласской битвой 751 года. Сражение произошло в районе реки Талас, на территории современной Центральной Азии. После поражения китайских войск часть солдат попала в плен. Согласно распространенной версии, среди них были ремесленники, владевшие технологией изготовления бумаги.
Чтобы сохранить жизнь, мастера якобы раскрыли местным ремесленникам секреты производства. Уже в VIII веке изготовление бумаги начало развиваться в Самарканде, а к началу IX века стало одним из важных городских ремесел.
На протяжении последующих столетий самаркандские мастера, которых называли когозгарами, производили бумагу, известную своей прочностью, гладкой поверхностью и устойчивостью к чернилам. Считается, что именно на самаркандской бумаге были написаны многие персидские и арабские рукописи IX–X веков.
Основным сырьем служила кора тутового дерева, которое широко росло вдоль Великого шелкового пути в Центральной Азии. Бумага имела характерную шелковистую поверхность и теплый желтовато-охристый оттенок. Это было важно не только с эстетической точки зрения: темные чернила создавали на такой поверхности меньший контраст, поэтому глаза меньше уставали при чтении длинных рукописей.
Однако в XIX веке традиционное производство начало приходить в упадок. Междоусобные конфликты между правителями Самарканда и Бухары, а также вторжения джунгарских и иранских войск привели ремесло к кризису. Центр бумажного производства постепенно переместился в Коканд. Там оно сохранялось до начала XX века, хотя объемы производства были уже меньше, а качество бумаги – ниже. После этого технология практически исчезла.
Как керамист решил восстановить утраченную технологию
Одним из тех, кто спустя десятилетия занялся восстановлением самаркандской бумаги, стал Зариф Мухтаров – руководитель предприятия «Конигил Мерос».
До бумажного производства он около 35 лет занимался керамикой. Интерес к ремеслу появился еще в молодости благодаря его отцу и наставнику Абдурахиму Мухтарову – заслуженному деятелю искусств Узбекистана.
«Я с детства очень интересовался искусством и ремеслами и был учеником своего отца. В керамике я проработал 35 лет. Через глину мы показывали наши свадебные традиции, базары, семью, национальный быт – делали небольшие фигурки, чтобы знакомить иностранцев и посетителей музеев с нашей культурой», – рассказывает Зариф Мухтаров.
Переломный момент – 1995 год. После вступления Узбекистана в ЮНЕСКО одним из направлений работы стало развитие ремесленничества в связке с туризмом и восстановление исчезнувших видов прикладного искусства.
В том же году в Кагане Бухарской области прошла международная конференция, посвященная, в частности, сохранению исторического наследия и развитию традиционных ремесел. Мухтаров участвовал в ней со своими керамическими работами.
«Там выступил французский ученый и сказал, что в VIII веке Самарканд производил знаменитую на весь мир шелковую бумагу. Я сам самаркандец и очень заинтересовался: что это была за бумага и как ее делали?»
Так начался эксперимент, который продолжался около пяти лет. С 1995 по 2000 год Зариф Мухтаров вместе с братом Исламом работал дома. Они изучали старые рукописи и письменные источники, искали людей, которые могли что-то знать о технологии, и экспериментировали с разным сырьем.
Сначала братья пробовали делать бумагу из хлопчатобумажной ткани – такой способ также использовался в истории бумажного производства. Позже пришли к выводу, что знаменитую самаркандскую бумагу изготавливали именно из коры тутового дерева.
«Мы знали, что самаркандская бумага была очень известна, но как именно ее производили, что туда добавляли и из чего она состояла – этого уже никто толком не знал. Все пришлось восстанавливать через исследования и эксперименты», – говорит Мухтаров.
После решения организационных вопросов в селе Конигил под Самаркандом появилась небольшая мастерская, основанная Зарифом и Исламом Мухтаровыми.
Выбор места оказался символичным. Существует версия, что именно здесь когда-то находились старинные бумажные мастерские. Захириддин Мухаммад Бабур в «Бабур-наме» писал, что лучшую в мире бумагу производили в Самарканде, а воду для бумажных мельниц брали из Кани-Гиля, расположенного у Сиабского водного потока, который также называли Оби-Рахмат.
Почему самаркандская бумага отличалась от китайской и японской
По словам Мухтарова, главное преимущество восстановленной бумаги – сочетание сразу нескольких свойств: долговечности, плотности, гладкости и возможности писать с обеих сторон.
Сам мастер утверждает, что при подходящих условиях такая бумага может сохраняться около 2000 лет.
«Несмотря на то что Китай, Япония и Корея достигли огромных высот в бумажном искусстве, самаркандская бумага была особенно ценной. Она долго хранится, ее не повреждают насекомые, у нее особый цвет и поверхность», – говорит он.
Мухтаров связывает долговечность материала с использованием тутового дерева, которое называет «шёлковым деревом».
Еще одно отличие – характерный желтоватый оттенок. По словам мастера, при чтении текста, написанного черными чернилами на абсолютно белом листе, глаза быстрее устают из-за сильного контраста. Теплый оттенок самаркандской бумаги делает этот контраст мягче.
Отличить ее можно и на ощупь: после обработки поверхность становится гладкой и слегка блестящей. Мухтаров обращает внимание и на характерный звук бумаги.
«Японская или корейская бумага по структуре больше напоминает ткань. А наша шуршит. Раньше говорили, что незрячий человек мог определить самаркандскую бумагу по звуку, а человек, который не слышит, – по блеску и цвету, еще даже не начав ею пользоваться».
Ключевую роль играет финальная полировка. Исторически для нее могли использовать агат, раковину или твердую древесину. Сегодня в мастерской применяют агатовый камень и рог крупного рогатого скота.
Такая обработка особенно важна для каллиграфии. В традиционной письменности использовали не современные ручки, а, например, каламы из тростника. На гладкой поверхности линия получается более четкой и ровной. Кроме того, на самаркандской бумаге можно писать с обеих сторон.
«После полировки она становится плотнее, чернила не проходят на обратную сторону. У многих традиционных китайских, корейских или японских бумаг писать можно только на одной стороне, поэтому книги делались из сложенных листов. Самаркандская бумага позволяла использовать обе стороны. Это еще и экономило материал», – объясняет Мухтаров.
По его словам, подлинность восстановленной технологии впоследствии изучал специалист из Японии, направленный при участии ЮНЕСКО. Для сравнения исследовали образцы исторической бумаги XI–XII веков из музейных коллекций и современную бумагу из Конигила.
С помощью специальной съемки удалось рассмотреть структуру и расположение волокон. По словам Мухтарова, сходство структуры, длины и других особенностей волокон позволило подтвердить соответствие восстановленного материала исторической самаркандской бумаге.
Как делают бумагу сегодня
Несмотря на развитие технологий, производство в Конигиле остается практически полностью ручным.
Сырьем служит кора тонких молодых ветвей среднеазиатского тутовника – балхи. Традиционно их заготавливают после первых заморозков. С ветвей снимают внешнюю кору и отделяют внутренний мягкий слой.
После длительной сушки материал замачивают, а затем несколько часов варят. Следующий этап – измельчение.
Разваренную кору помещают в специальную установку, где семь–восемь, а иногда и восемь–девять часов ее непрерывно отбивают. Рядом постоянно работает мастер: он перемешивает массу, чтобы волокна измельчались равномерно.
В результате кора превращается в мягкую волокнистую массу, напоминающую хлопок. Затем около 2 кг этого сырья смешивают с 50–60 литрами обычной воды. В емкости образуется взвесь из множества отдельных волокон.
Чтобы превратить ее в лист, используют специальную форму с сеткой. Стандартный размер в мастерской – А3, однако здесь есть формы разных размеров – от небольших до крупных.
Мастер погружает форму в воду и равномерно распределяет волокна по поверхности. Вода постепенно стекает, а волокна сцепляются между собой, формируя будущий лист. На этом же этапе бумаге можно придать нужный цвет.
Для этого используют натуральные красители – кожуру граната, скорлупу или оболочку грецкого ореха, а также луковую шелуху. Их добавляют непосредственно в раствор и получают бумагу разных оттенков.
Сформированный влажный лист переносят на хлопчатобумажную ткань. Сверху кладут еще один слой ткани – он впитывает влагу и не дает листам склеиваться между собой. Так формируют стопку примерно из 100–120 листов.
После этого начинается прессование. На стопку устанавливают камень весом около 30 кг и оставляют под прессом на 24 часа. За это время лишняя вода уходит, но бумага все еще остается влажной.
Каждый лист осторожно снимают с ткани и отправляют на сушку. Бумагу прикрепляют к стеклу или ровной деревянной поверхности и разглаживают обычной щеткой, удаляя воздух.
Летом лист может высохнуть за два–три часа. Зимой процесс занимает один–два дня.
Но даже после сушки бумагу еще нельзя считать готовой. Поверхность остается шероховатой, а чернила при письме могут проникать на другую сторону. Поэтому следует последний этап – полировка.
Каждый лист обрабатывают отдельно. В мастерской для этого используют агатовый камень и обычный рог. На один лист в среднем уходит около десяти минут – примерно по пять минут на каждую сторону.
После полировки бумага становится гладкой и пригодной для каллиграфии, миниатюры, рисования и других видов искусства.
При этом ее можно использовать и с современной техникой. В мастерской показывают образцы самаркандской бумаги, на которых изображения напечатаны на обычном принтере.
До 200 листов в день и пять мастеров с многолетним опытом
Сегодня на предприятии работают около 20 человек. Пятеро из них трудятся здесь примерно 15 лет и уже считаются мастерами, которые профессионально выполняют основные этапы производства.
Подготовить нового специалиста, однако, непросто.
«Если к нам приходят десять человек, в итоге может остаться один», – говорит Зариф Мухтаров.
При этом специальной закрытой системы обучения здесь нет. Новичков готовы принимать даже без опыта.
«У нас нет секретов. Мы проводим мастер-классы, человек может прийти и сказать, что хочет научиться. Тогда начинаем с самого начала: чистим кору тутового дерева, варим ее и проходим весь процесс», – рассказывает мастер.
Именно развитие системы «устоз-шогирд» – «мастер-ученик» – Мухтаров считает одним из главных условий сохранения ремесла.
В среднем предприятие производит около 150-200 листов формата А3 в день. Крупных листов значительно меньше – примерно 50–60.
Самый большой формат – около 75 × 55 см, что примерно соответствует А1. Его начали производить после появления заказов от типографий, которым требовалась бумага большого размера, в том числе для воспроизведения экземпляров Корана.
Увеличение формата потребовало и изменения оборудования: чем больше лист, тем крупнее должны быть форма и другие приспособления.
Сколько стоит один лист и кто его покупает
Стандартный лист формата А3 стоит около 70 000 сумов. Из-за полностью ручного производства толщина разных листов может немного отличаться. По индивидуальному заказу бумагу делают плотнее – тогда стоимость одного листа может вырасти до 100 000-120 000 сумов.
Сегодня ее покупают сразу несколько категорий клиентов: художники-миниатюристы, каллиграфы, реставраторы, иностранные заказчики, коллекционеры и туристы.
Для местных миниатюристов восстановление производства имело особое значение.
Мухтаров рассказывает, что раньше художники, которым требовалась историческая бумага, иногда искали свободные листы в старых рукописях. В книгах могли оставлять по 20–30 чистых страниц для последующих пометок.
Однако таких листов было мало. Доходило до того, что со старых страниц химическим способом удаляли записи, чтобы использовать бумагу для миниатюр и продавать готовые работы туристам.
«Получалось, что ради бумаги могли уничтожаться необходимые нам исторические рукописи. Сейчас в этом уже нет необходимости – есть готовая самаркандская бумага», – говорит он.
Сегодня ее используют и при реставрации старинных документов.
«Наши древние рукописи тоже необходимо восстанавливать, чтобы продлить им жизнь еще на 1000 лет и чтобы ими могли пользоваться следующие поколения», – считает Мухтаров.
Среди покупателей есть и зарубежные клиенты. Бумагу приобретали гости из Китая, Ирана и Турции.
Одними из самых запомнившихся заказов стали партии бумаги для изготовления копий Корана. Заказчики приезжали за ней из Ирана и Турции.
Для самого мастера это стало подтверждением того, что восстановленная бумага снова получила признание за пределами страны.
«Если люди приезжают и выбирают именно эту бумагу для копий Корана, значит, нам удалось вернуть ремесло наших предков. Самаркандская бумага снова вышла на мировой рынок, как когда-то во времена Великого шелкового пути», – говорит он.
На бумаге из Конигила работают и местные каллиграфы. По словам Мухтарова, на ней уже были написаны четыре Корана.
Еще один постоянный заказчик приезжает из Китая и ежегодно покупает по 100–200 больших листов. Он использует их для портретной живописи.
«Он рассказывал, что пробовал бумагу из разных мест, но именно на нашей работа получается лучше. Он даже рисовал здесь и показывал результат. Для нас это было удивительно, потому что Китай сам славится производством бумаги. Но оказалось, что для некоторых видов искусства наша подходит лучше», – рассказывает Мухтаров.
Почему мастерская стала не только производством бумаги
Со временем Конигил превратился из небольшой мастерской в пространство, где туристов знакомят сразу с несколькими традиционными ремеслами и особенностями местной жизни.
Помимо самой бумаги здесь производят более 50 видов сувениров из нее. Идея не только в продаже изделий: турист забирает их с собой как напоминание об Узбекистане и Самарканде, а часть потраченных им денег остается в местной экономике.
Здесь же развивают керамику – ремесло, которым семья занималась еще до восстановления бумажного производства.
Для Конигила это особенно символично: название местности связывают с глиной, а саму территорию Мухтаров называет богатой подходящим сырьем.
«Мы показываем, какие произведения можно сделать буквально из глины, которая находится у нас под ногами», – говорит он.
В комплексе работает отдельная гончарная мастерская. Еще одна местная особенность – конигильский рис. Его выращивают жители махалли, поэтому для туристов здесь проводят мастер-классы по приготовлению самаркандского плова.
Чтобы разные группы гостей не концентрировались только возле бумажной или гончарной мастерской, пространство постепенно расширяли.
Так здесь появилось и собственное производство растительных масел. Их получают, в частности, из льна, кунжута, семян дыни и грецкого ореха. На этом масле затем готовят самаркандский плов для посетителей.
Фактически вокруг старинной технологии изготовления бумаги сформировалась небольшая туристическая деревня, объединяющая несколько местных ремесел и гастрономических традиций.
Что будет с самаркандской бумагой через 20–30 лет
Еще около 20 лет назад Зарифу Мухтарову уже задавали вопрос о будущем ремесла. Тогда он отвечал, что необходимо увеличивать объем производства, улучшать качество и создавать полноценную систему передачи знаний от мастера ученику. Сегодня задачи практически не изменились.
«Когда мы только начинали, звали людей работать – никто не приходил. Они просто не понимали, насколько ценна эта бумага и само ремесло. Сейчас молодые уже начинают интересоваться», – говорит он.
Через следующие 20–30 лет Мухтаров ожидает дальнейшего расширения предприятия и роста числа мастеров.
«Я уверен, что предприятие станет больше, работников будет больше и мастеров тоже станет больше», – говорит он.
Для мастерской принципиально важно, чтобы технология при этом не превращалась в закрытый семейный секрет. Здесь продолжают проводить мастер-классы и позволяют желающим пройти весь путь изготовления бумаги своими руками – от очистки коры тутового дерева до формирования и полировки готового листа.
Возрождение самаркандской бумаги показывает, как ремесло, практически исчезнувшее более века назад, может снова стать частью современной экономики города. Сегодня один и тот же лист объединяет сразу несколько эпох: технологию, которую связывают с VIII веком, многолетние эксперименты мастеров конца XX века и современный спрос со стороны художников, реставраторов, каллиграфов и туристов со всего мира.
Когда-то самаркандская бумага распространялась по торговым путям Центральной Азии вместе с рукописями и знаниями. Спустя столетия она снова покидает Самарканд – уже как восстановленный материал, результат работы мастеров и часть культурного наследия города.
Милана Бахадирова, корреспондент UzNews.uz
Комментарии