«Война – проклятое дело»: истории ветеранов Второй мировой войны

«Мы были совсем детьми»: история ветерана Акмаля Акрамова

Когда началась война, Акмалю Акрамову было всего 17 лет. Он жил в Ташкенте, рано остался без родителей и к тому времени уже привык рассчитывать только на себя. Отец умер в 1932 году, мать – в 1940-м, позже не стало и бабушки. Он остался один с двоюродным братом. Но 22 июня 1941 года его жизнь, как и жизнь миллионов людей, разделилась на «до» и «после».

В тот день в Ташкенте работали парк Горького и парк Тельмана. Именно там парни услышали объявление о начале войны.

«Мы тогда совсем мальчишками были. Для нас это даже было как радость – пойдем защищать Родину», – вспоминает ветеран.

Он несколько раз приходил в военкомат добровольцем, но из-за возраста его не брали. Только с третьего раза согласились выдать повестку. В декабре 1941 года Акрамова приняли в армию, а уже в январе 1942-го отправили на подготовку.

Сначала были учения в Ташкенте и Фергане. Молодых солдат учили стрелять, ходить в атаку, пользоваться винтовками и пулеметами, правильно наматывать портянки на ноги. Инструкторами были фронтовики, уже прошедшие войну. Потом – поезд, долгая дорога и Сталинград.

Именно там Акрамов получил свое первое боевое крещение.

«Сталинград – это была мясорубка. Ни одного целого здания. Все разбито. Когда идешь в атаку – не плачешь. Но когда видишь детей, женщин, стариков… вот это страшно», – говорит он.

Больше всего ему запомнились не сами бои, а люди, оставшиеся среди руин. Дети без одежды, женщины, снимавшие вещи с погибших, чтобы согреть семью, старики, прятавшиеся в подвалах.

Во время освобождения одного из городов он услышал детский плач. Вместе с сослуживцем пошел проверить, что случилось. На улице сидела девочка с несколькими маленькими детьми.

«Я дал им сухари, консервы. Сказал: "Не выходите, пока не придут наши"», – вспоминает ветеран.

Другой эпизод он помнит особенно отчетливо. После бомбежки в одном из домов он нашел мертвую женщину и семимесячного ребенка рядом с ней. Остальные родственники прятались в погребе и боялись выходить наружу.

После Сталинграда были Курск и форсирование Днепра. Акрамов служил сержантом стрелкового полка, участвовал в освобождении украинских сёл и железнодорожных узлов. Он вспоминает, как солдаты переправлялись через Днепр под непрерывным огнём.

«С той стороны немцы стреляют без остановки. Нам сказали: пригибайтесь к лодке, а снайперы будут искать, откуда идет огонь», –рассказывает он.

В октябре 1943 года во время боев в Днепропетровской области Акрамов получил тяжелое осколочное ранение в ногу. В тот день немецкая авиация начала бомбардировку, а советские летчики вступили с ней в воздушный бой прямо над селом.

После ранения его отправили сначала в санчасть, затем – в госпитали Полтавы, Пензы, Ленинска-Кузнецкого. В итоге военно-врачебная комиссия признала его негодным к строевой службе. Войну он заканчивал уже в Абакане, где помогал обучать молодых солдат.

9 мая 1945 года он помнит до сих пор буквально по минутам.

«Ночью кричат: "Вставайте, война кончилась!" И тут началось – сапоги летят, шапки летят, кто плачет, кто смеется, кто обнимается», – вспоминает он.

Но за радостью Победы быстро пришло другое чувство – память о тех, кто не вернулся.

Акрамов говорит, что на фронте люди быстро становились семьей. Вместе сидели в окопах, вместе ели, вместе шли в атаку. И когда кто-то погибал, это оставалось с человеком навсегда.

«Мы никогда не делились – ты командир, ты солдат. Все были как одна семья», – говорит ветеран.

После войны он вернулся в Ташкент. Его никто не встречал: родителей уже не было, писем с фронта он почти не получал. Дома жили квартиранты, освободившие ему только две комнаты после окончания войны.

Сегодня Акмалю Акрамову 102 года. Он награжден орденом Отечественной войны I степени и орденом Славы III степени. В 2010 году ветеран побывал на параде Победы в Москве, а в прошлом году получил юбилейную медаль к 80-летию Победы. Но, вспоминая войну спустя десятилетия, он говорит не о наградах и подвигах.

«Война – это проклятое дело. Она никому радости не приносит. От войны остается только горе», – говорит Акрамов.

Анна Каримова: от фронтового водителя до связистки

Анна Каримова редко рассказывала о войне. В семье вспоминать о ней было тяжело, поэтому к этим разговорам обычно возвращались только перед 9 Мая, когда домой приходили школьники, соседи или представители махалли поздравить ветерана.

Тогда она доставала старый фотоальбом, подолгу смотрела на выцветшие снимки и понемногу начинала вспоминать – бомбежки, фронтовые дороги, ночные поручения и девушек, которые ушли на войну совсем юными. Иногда улыбалась, а иногда внезапно начинала плакать, будто все это произошло совсем недавно. Сегодня Каримовой уже тяжело долго разговаривать, поэтому большую часть ее истории бережно рассказывает внучка.

В семье было пятеро детей. Анна – самая младшая. Мать умерла рано, детей воспитывал отец. На фронт его не забрали из-за возраста – мужчины были нужны и в тылу. Старшие сестры работали на заводах, один из братьев после тяжелого ранения оказался в госпитале, а затем в Узбекистане. Другой брат, Григорий, ушел на фронт в 1941 году и вскоре пропал без вести. Именно после этого Анна решила добровольно уйти на войну.

«В 17 лет пойти на фронт – для этого нужна смелость. Она никогда не рассказывала все сразу. Только какими-то кусочками. И всегда это было больно», – говорит внучка.

До войны семья жила в Грозном. В 1942 году город начали бомбить. Люди быстро научились различать самолеты по звуку моторов. Во дворе дома отец вместе с детьми вырыл укрытие, куда во время налетов переносили еду и вещи. Пока вокруг гремели взрывы, отец молился, а Анна сидела рядом и дрожала от страха. Но в ноябре 1942 года она все равно ушла на фронт вместе с подругой.

Девушек привезли в горы и поселили в холодном бараке. Стоял ноябрь, вместо кроватей – солома. С подругой они спали так: одно пальто стелили под себя, вторым укрывались. По утрам командир поднимал всех умываться в ледяной реке. Позже Анна Георгиевна удивлялась, как они вообще выдерживали такие условия.

Полтора месяца девушки проходили курсы военных водителей. После обучения Анна попала в 31-й отдельный автополк Северо-Кавказского фронта. Там она водила грузовики, перевозила продукты, боеприпасы и раненых.

Особенно ей запомнились зимние дороги в горах. Она вспоминала совсем юных грузинских девушек, которые расчищали снег вручную с обмороженными руками и лицами. Тогда ей казалось, что ей еще повезло: она хотя бы сидела за рулем машины.

В 1943 году Анну ранило осколком в ногу. В медсанчасти врачи говорили, что рана тяжелая и ногу, возможно, придется ампутировать. Но она сбежала.

«Она всеми силами пыталась сохранить ногу», – рассказывает внучка.

Позже Анна восстановилась и вернулась в строй. После ранения ее перевели связисткой в штаб полка. Теперь она доставляла поручения между подразделениями – ночью, днем, в снег, дождь и ветер.

«Особенно страшно было ночью. И чтобы не бояться, я пела про себя», – вспоминала она.

Победу Анна Каримова встретила в Орджоникидзе. Ее полк как раз доставил туда провизию, когда пришло известие об окончании войны.

«Ту радость невозможно передать словами. Мы мечтали вернуться домой, выспаться и наконец нормально поесть. Больше всего хотелось хлеба», –говорила она.

В День Победы устроили концерт. Анна пела – у нее был хороший голос. Позже, спустя годы, она часто пересматривала старый фотоальбом с редкими фронтовыми снимками. Для семьи этот альбом стал почти реликвией.

«Когда она его открывает – сразу начинает плакать. Поэтому мы достаем его только перед 9 Мая».

Сама Анна Георгиевна говорила, что война навсегда осталась в её памяти как «бесконечная ночь», в которой никто не спит, а все время куда-то идет, что-то передает, кого-то спасает или ждёт новой тревоги.

После войны она ненадолго вернулась в Грозный, но вскоре умер отец. Тогда брат Василий позвал ее в Ташкент. Дорогу в Узбекистан она помнила всю жизнь.

В поезде за окном тянулась пустыня, и Анна расплакалась – ей казалось, что впереди нет ничего, кроме песка. Тогда один из пассажиров сказал ей: «Когда увидишь деревья, значит, уже приехала в Ташкент».

В Узбекистане она начала новую жизнь. Работала на обувной фабрике, позже поступила на заочное отделение Московского института легкой промышленности. В Ташкенте встретила будущего мужа Анатолия, с которым прожила 40 лет.

Сегодня Анну Георгиевну окружают дочь, внучки и правнучки. В этом году ветеран встретит столетний юбилей. Ее продолжают навещать представители власти, школьники и учителя. Недавно домой к Анне Георгиевне приезжал премьер-министр Абдулла Арипов. Но самой важной для нее остается не официальная память, а то, чтобы войну помнили дети.

«Большое спасибо вам, что вы приходили, слушали меня. Не забывайте».

Антонина Коломынцева – медсестра, вывозившая раненых с фронта

Антонине Васильевне Коломынцевой было 18 лет, когда она добровольцем ушла на фронт. До этого были окопы, тяжелая работа на железной дороге и постоянное чувство, что оставаться в стороне уже невозможно.

«Меня сначала не брали – маленькая была. Тогда я себе год приписала», –вспоминает она.

Сегодня Антонине Васильевне уже тяжело долго рассказывать о войне. Воспоминания у нее всплывают обрывками: одна история цепляется за другую, разговор внезапно уходит то в Венгрию, то в Ригу, то в Кисловодск. Но почти в каждом эпизоде – поезда, раненые, бесконечные дороги и ощущение, что война не заканчивалась ни на минуту.

Родилась она в 1926 году. До войны жила между Саратовом и Уральском. В 1944 году окончила ускоренные курсы медсестер и ушла на Первый Белорусский фронт – в состав военно-санитарного поезда №8. Такие эшелоны называли госпиталями на колесах: именно они вывозили раненых прямо из прифронтовой зоны.

Поначалу Антонина работала санитаркой. Принимала раненых, помогала грузить их в вагоны, ухаживала за ними в дороге.

«Ребята молодые были, стеснялись нас, девчонок. Им по 18-19 лет, и нам столько же», – вспоминает она.

Позже ее перевели на документацию – у Антонины Васильевны был красивый почерк, и командование быстро это заметило. Она вела учет эшелона, оформляла раненых, передавала телеграммы о передвижении поезда. Но даже с этой работой спокойнее не становилось.

Во время войны санитарный эшелон постоянно курсировал между фронтом и тылом: Польша, Венгрия, Львов, Харьков, Рига, Кисловодск, Чехословакия. Раненых вывозили буквально под обстрелами.

Во время освобождения Варшавы зимой 1944-1945 годов Антонина вместе с другими медсестрами вытаскивала бойцов из-под огня и почти ежедневно сдавала для них кровь.

«Тяжело было всегда», – говорит она коротко.

Особенно хорошо ей запомнились эшелоны с ранеными и бесконечные человеческие потоки после войны. Она вспоминает станции, переполненные людьми, бывших военнопленных, которые месяцами пешком возвращались домой – оборванных, голодных, с черными от грязи ногами.

Самой Антонине тоже приходилось выживать как придется. Она вспоминает голод, сусликов, которых ловили и ели, долгие переезды на товарных поездах и постоянную усталость.

Одна из самых ярких историй в ее памяти – как она отстала от собственного санитарного эшелона в Куйбышеве. Побежала отправлять телеграмму, а когда вернулась – поезд уже уходил.

«Как мышка бегала», – смеется она сейчас.

Два дня она догоняла свой эшелон – голодная, почти без вещей, пересаживаясь на товарные составы и случайные поезда. Проводники уже знали ее историю и помогали чем могли. В какой-то момент она даже пыталась на ходу запрыгнуть в проходящий состав, но начальник другого поезда остановил ее.

«Хватит играться, девочка. Я за тебя отвечаю», – вспоминает Антонина Васильевна.

О победе она узнала еще 7 мая 1945 года. Тогда военный комендант станции шепнул ей, что вечером по радио будет выступление Сталина и война скоро закончится. Но официально о Победе объявили только 9 мая –в этот момент их эшелон находился во Львовской области.

«Старшина бежит по вагонам и кричит: "Подъем! Война кончилась!"» –рассказывает она.

Тот день она помнит до сих пор: тепло, солнце, танковые эшелоны рядом и люди, которые еще не понимали, что делать дальше после стольких лет войны.

Но для санитарного поезда война на этом не закончилась. Сначала их отправили в Венгрию, потом – в Москву. Там Антонина Васильевна вместе с другими фронтовиками попала на Парад Победы.

А затем эшелон направили на Дальний Восток – после Победы над Германией началась война с Японией. Через Монголию санитарный поезд снова вывозил раненых.

Домой Антонина Васильевна вернулась только в 1946 году.

Во время войны она познакомилась со своим будущим мужем – сержантом Александром Коныревым, с которым позже прожила всю жизнь. За фронтовой путь ее наградили орденом Отечественной войны и медалью «За взятие Кенигсберга».

После войны судьба привела ее в Узбекистан. Здесь она работала в прокуратуре, исполкоме, а позже – уже в годы афганской войны – еще пять лет трудилась на секретной работе.

Сегодня Антонина Васильевна живет в Ташкенте. Несмотря на возраст, она по-прежнему любит разговаривать с гостями, вспоминать фронтовые дороги и петь военные песни. Иногда прямо во время разговора начинает тихо напевать «Катюшу».

А когда ее спрашивают, какой она запомнила войну, отвечает просто:

«Голодные были. Молодые были. Но всё выдержали».

Сегодня ветеранов Второй мировой войны в Узбекистане остаются считанные десятки. По данным Минобороны, на 6 мая в стране проживают 60 ветеранов и приравненных к ним лиц – участники войны, жители блокадного Ленинграда, узники концлагерей и инвалиды войны. Больше всего их – в Ташкенте и Ташкентской области.

Милана Бахадирова, корреспондент UzNews.uz